СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА

Если мы признаем этот принцип гуманистической этики, что мы должны ответить тем, кто опровергает способность человека формулировать беспристрастно верные нормативные принципы?

Одна школа гуманистической этики делит эту точку зрения и соглашается, что ценностные суждения не владеют беспристрастной достоверностью и представляют собой не что другое, как произвольные предпочтения и антипатии индивидума. К СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА примеру, утверждение, что "свобода лучше рабства", показывает только на различие во вкусе, но не обладает беспристрастной достоверностью. Ценность в данном случае определяется как "всякое желательное благо", и желание оказывается мерилом ценности, а не ценность мерилом желания. Таковой последний субъективизм по самой собственной природе несовместим с мыслью, что этические СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА нормы должны быть универсальными и применимыми ко всем людям. Если б таковой субъективизм был единственной формой гуманистической этики, тогда, по правде, мы могли быть поставлены перед выбором меж этическим авторитаризмом и отказом от всех притязаний на всеобщие правильные нормы.

Этический гедонизм – 1-ая уступка принципу объективности; в допущении, что наслаждение – благо СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА для человека, а страдание – зло, обретает силу принцип, согласно которому желания определяют оценку: только те желания, выполнение которых приносит наслаждение, – ценны, а все остальные – нет. Но, вопреки утверждению Герберта Спенсера, что наслаждение делает беспристрастную функцию в процессе био эволюции, оно не может быть аспектом ценности. Ибо есть люди СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, наслаждающиеся послушанием, а не свободой, извлекающие наслаждение из ненависти, а не из любви, из эксплуатации, а не из плодотворного труда. Этот парадокс наслаждения, извлекаемого из того, что беспристрастно негативно, типичен для невротического нрава и обширно изучался психоанализом. Мы вернемся к этой дилемме при обсуждении склада нрава и в СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА главе, где идет речь о счастье и наслаждении.

Принципиальным шагом в направлении более беспристрастного аспекта ценности была модификация гедонистического принципа, введенная Эпикуром, который попробовал разрешить задачку, разделив наслаждения на "высшие" и "низшие". Но, хотя таким макаром были признаны внутренние затруднения гедонизма, предложенное решение оставалось абстрактным и догматическим. Все же СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, гедонизм имеет одно величавое достоинство: делая свой человечий опыт наслаждения и счастья единственным аспектом ценности, он кладет предел всяким попыткам дать авторитету право решать, "что для человека всего лучше", предоставляя человеку возможность самому разобраться, что он ощущает по поводу того, что именуют для него лучшим. Потому логично, что в СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА Греции, Риме и в современной европейской и американской культуре гедонистическая этика находилась под защитой прогрессивных мыслителей, от всей души и жарко заинтересованных в счастье человека. Но, невзирая на свои плюсы, гедонизм не сумел сконструировать основания для беспристрастно правильных этических оценок. Так должны ли мы отрешиться от объективности, если мы избираем СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА гуманизм? Либо есть возможность формулировать нормы поведения и ценностные суждения, беспристрастно правильные для всех людей и при всем этом определяемые самим человеком, а не превосходящим его авторитетом? Я вправду считаю это вероятным и на данный момент попробую это обосновать.

Сначала давайте не забывать, что "беспристрастно правильное" не идентично СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА "абсолютному". К примеру, определение вероятности, ориентировочной точности либо неважно какая догадка могут быть правильными и в то же время "относительными" в том смысле, что они основываются на ограниченной очевидности и подлежат следующему уточнению, если факты либо процедуры это позволяют. Вся концепция относительности и абсолютности берет начало в теологической мысли СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, где сфера божественного, как "абсолютного", разделена от неидеальной сферы людского. Вне этого теологического контекста понятие абсолюта не имеет смысла и занимает малозначительное место в этике и научном мышлении вообщем.

Но даже если мы придем к согласию в этом пт, остается ответить на главное возражение касательно способности беспристрастно правильных утверждений в СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА этике: на возражение, что "факты" должны быть строго разделены от "ценностей". Со времен Канта было обширно признано, что беспристрастно правильные утверждения вероятны только о фактах, а не о ценностях, и что одним из измерял научности является недопущение ценностных утверждений.

Но в искусстве мы привыкли формулировать беспристрастно правильные нормы, выводя их СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА из научных принципов, которые установлены методом наблюдения фактов и/либо широких математико-дедуктивных процедур. Незапятнанные либо "теоретические" науки имеют дело с открытием фактов и принципов, хотя даже в физической и био науках заключен нормативный элемент, что не лишает их объективности. Прикладные науки сначала имеют дело с практическими нормами, в СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА согласовании с которыми надлежит действовать, и тут норма задается научным познанием фактов и принципов. Искусства – это виды деятельности, требующие специального познания и умения. В то время как некие из их требуют только общих представлений, другие, такие, как инженерное искусство либо медицина, требуют широких теоретических познаний. Если, к примеру СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, я желаю выстроить жд путь, я должен строить его в согласовании с определенными законами физики. Во всех искусствах система беспристрастно правильных норм составляет теорию практики (прикладные науки), основанную на теоретическом знании. Хотя вероятны разные пути заслуги лучших результатов в том либо ином искусстве, нормы ни при каких обстоятельствах не произвольны СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА; их нарушение ведет к плачевным результатам либо даже к полному краху на пути к хотимой цели.

Но не только лишь медицина, инженерия и живопись являются искусствами; сама жизнь есть искусство2 – воистину самое принципиальное и в то же время самое тяжелое и сложное из всех практикуемых населением земли искусств. Его СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА предметом является не та либо другая определенная деятельность, а сама жизнедеятельность, процесс развития того, что заложено потенциально. В искусстве жить человек – и творец, и предмет собственного искусства; он – и архитектор, и мрамор; и доктор, и пациент.

Гуманистическая этика, для которой "не плохое" синоним неплохого для человека, а "нехорошее" синоним СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА отвратительного для человека, подразумевает, что чтоб знать, что отлично для человека, мы должны знать его природу. Гуманистическая этика – это прикладная наука "искусства жить", основанная на теоретической "науке о человеке". Тут, как и в других искусствах, совершенство ("добродетель") пропорционально познанию науки о человеке, также умению и опыту. Но выводить нормы СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА из теорий можно только при условии, что уже избрана некоторая определенная форма деятельности и желаема некоторая определенная цель. Так, предпосылкой мед науки служит желание излечить болезнь и продлить жизнь; если эта предпосылка отсутствует, все правила мед науки будут никчемны. Всякая прикладная наука лежит на теореме, предполагающей акт выбора СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, на теореме, что цель деятельности желаема. Есть, но, разница меж теоремой, лежащей в основании этики, и теоремой других искусств. Мы можем вообразить гипотетичную культуру, где люди не желают картин либо мостов, но не такую культуру, где люди не желают жить. Желание жить врождено каждому организму, и человек не СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА может не желать жить, независимо от того, что ему нравится мыслить об этом3. Выбор меж жизнью и гибелью быстрее надуманный, чем реальный; реальный же человечий выбор – меж неплохой жизнью и нехороший.

Любопытно сейчас задать вопрос, почему наше время утратило представление о жизни, как об искусстве. Похоже, современный человек считает СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, что читать и писать – это искусства, которым следует обучаться, что стать архитектором, инженером либо квалифицированным рабочим можно только благодаря суровому обучению, но жить – это нечто так обычное, что не требуется никаких особенных усилий, чтоб этому научиться. Просто поэтому, что каждый "живет" по-своему, жизнь считается делом, в каком каждый – знаток. Но СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА дело тут не в том, что человек до таковой степени завладел искусством жить, что утратил представление о его трудности. Распространенное отсутствие подлинной радости и счастья совсем исключает такое разъяснение. Современное общество, невзирая на все то значение, какое оно присваивает счастью, особенности и личным интересам, обучило человека ощущать СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, что не его счастье (либо, если пользоваться теологическим термином, не его спасение) является целью жизни, а его долг трудиться либо его фуррор. Средства, престиж и власть стали его побудительными мотивами и целями. Человек пребывает в иллюзии, что он действует в собственных личных интересах, а по сути он служит чему угодно, но только СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА не интересам собственного реального "я". Все что угодно принципиально для него, кроме его жизни и искусства жить. Он существует зачем угодно, только не для себя самого.

Если этика составляет свод норм для заслуги совершенства в искусстве жить, ее более общие принципы должны соответствовать природе жизни вообщем и людского СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА существования а именно. В самом общем виде природа всякой жизни – сохранять и утверждать собственное существование. Все организмы владеют прирожденной склонностью сохранять свое существование: данный факт позволяет психологам постулировать "инстинкт" самосохранения. 1-ая "обязанность" организма – быть живым.

"Быть живым" – это динамическое, а не статическое понятие. Существование и развертывание специфичных сил организма – это СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА одно и то же. Все организмы владеют прирожденной склонностью актуализировать свои потенциальные характеристики. Потому целью людской жизни следует считать развертывание сил человека согласно законам его природы.

Человек, но, не существует "вообщем". Владея набором параметров, общих всем членам людского рода, он всегда – особенность, уникальное существо, хорошее от СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА кого бы то ни было. Его отличает особенное сочетание нрава, характера, талантов, склонностей так же, как его отличают отпечатки пальцев. Он может утверждать свои людские способности, только реализуя свою особенность. Обязанность быть живым – это то же, что и обязанность стать самим собой, развить то, что в индивидуме заложено потенциально СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА.

Суммируем: благо в гуманистической этике – это утверждение жизни, развертывание человеком собственных сил. Добродетель – это ответственность за собственное существование. Зло лишает человека сил; порок – это безответственность по отношению к себе.

Таковы 1-ые принципы беспристрастной гуманистической этики. Мы не можем объяснять их тут и вернемся к ним в главе IV. Сейчас, но СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, мы должны задать вопрос: вероятна ли "наука о человеке" – как теоретическая база прикладной науки этики.

3. НАУКА О ЧЕЛОВЕКЕ4

Понятие науки о человеке лежит на предпосылке, что ее предмет, человек, существует и что существует людская природа, соответствующая для людского рода. На этом спорном вопросе история мысли показывает свою необыкновенную иронию СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА и противоречия.

Авторитарные мыслители с готовностью признавали существование людской природы, которую они считали неизменной и постоянной. Это признание использовалось для подтверждения, что их этические системы и социальные университеты нужны и неизменны, будучи построенными типо на природе человека. Но то, что они считали людской природой, было отражением их норм – и СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА интересов, – а не результатом беспристрастного исследования. Потому понятно, что сторонники прогресса должны были приветствовать открытия антропологии и психологии, которые, напротив, утверждали, казалось, беспредельную изменчивость людской природы. Ибо изменчивость означала, что нормы и университеты – общепризнанные быстрее предпосылкой людской природы, чем ее следствием – также могут быть изменены. Но, выступая против неверного представления, что СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА определенные исторические культурные системы являются выражением неизменной и нескончаемой людской природы, приверженцы теории бескрайней изменчивости пришли к равно несостоятельной позиции. Сначала, концепция бескрайней изменчивости людской природы просто ведет к заключениям настолько же неудовлетворительным, как и концепция неизменной и постоянной людской природы. Если б человек был беспредельно СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА податлив, тогда, вправду, нормы и университеты, неблагоприятные для людского благополучия, имели бы возможность заковать человека навечно в свои системы, лишив людскую природу способности мобилизовать свои внутренние силы и навести их на изменение этих систем. Человек был бы только куклой соц порядков, а не – как он обосновал это исторически – активным СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА деятелем, чьи внутренние силы энергично противодействуют массивному давлению неблагоприятных соц и культурных систем. По правде, если бы человек был только творением культурных систем, нереально было бы критиковать либо оценить ни один соц строй исходя из убеждений людского благополучия, так как тут не было бы места понятию "человек".

Политические и моральные СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА следствия теории изменчивости так же важны, как и ее теоретические положения. Если мы допустим, что нет никакой людской природы (не считая той, что задана основными физиологическими потребностями), единственной вероятной психологией будет конкретный бихевиоризм, довольствующийся описанием нескончаемого числа поведенческих моделей, либо психология, занятая измерением количественных характеристик людского поведения. Психологии и СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА антропологии осталось бы описание разных путей, какими социальные университеты и культурные системы сформировывают человека, и так как специфичными проявлениями человека могли быть только штампы, данные ему соц структурами, вероятной оказалась бы только одна наука о человеке – сравнительная социология. Но, если психология и антропология способны сделать правильные догадки о законах, управляющих человечьим СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА поведением, то они должны начать с предпосылки, что нечто, скажем X, реагирует на воздействие среды установленным образом, сообразно своим свойствам. Людская природа не неизменна, и, как следует, культуру нельзя разъяснить как итог постоянных человечьих инстинктов; не является культура и неизменным фактором. Правильно, что человек может приспособиться даже СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА к неудовлетворительным условиям, но в процессе таковой адаптации он производит определенные ментальные и чувственные реакции, сообразно специфичным свойствам собственной природы.

Человек может приспособиться к рабству, но он реагирует на него понижением собственных умственных и моральных свойств; он может приспособиться к культуре, проникнутой всеобщим недоверием и враждебностью, но он реагирует СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА на такую адаптацию ослаблением собственных сил и бесплодностью. Человек может приспособиться к культурным условиям, требующим угнетения сексапильных влечений, но при таковой адаптации, как показал Фрейд, у него развиваются невротические симптомы. Человек может приспособиться практически к хоть какой культурной системе, но в той мере, в какой эти системы противоречат его природе СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, у него развиваются ментальные и чувственные нарушения, принуждающие его, в конце концов, к изменению этих критерий, потому что он не может поменять свою природу.

Человек – не незапятнанный лист бумаги, на котором культура может писать собственный текст; он – существо, заряженное энергией и структурированное спецефическим образом, существо, которое, адаптируясь, реагирует специфичным и СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА установленным образом на наружные условия. Если б человек адаптировался к наружным условиям, гибко изменяя свою природу, подобно животному, и был способен к жизни только при определенных критериях, к которым он развил специальную адаптацию, он достигнул бы тупика специализации, которая является судьбой всякого животного вида, а означает, и СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА прекращения истории. Если б, с другой стороны, человек мог приспособиться ко всем условиям, не сопротивляясь тем, которые противны его природе, он никогда не имел бы никакой истории вообщем. Людская эволюция обоснована людской адаптируемостью и определенными неразрушимыми качествами природы человека, которые принуждают его никогда не прекращать поиск критерий, более соответственных его внутренним СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА потребностям.

Предмет науки о человеке – людская природа. Но эта наука начинается не с полной и адекватной картины того, чем является людская природа; удовлетворительным определением ее предмета являются ее цели, а не предпосылки. Ее способ заключается в том, чтоб следить реакции человека на разные личные и социальные условия СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА, и из наблюдения за этими реакциями делать выводы о природе человека. История и антропология изучают реакции человека на культурные и социальные условия, хорошие от современных; соц психология изучает реакции на разные социальные установки снутри нашей своей культуры. Детская психология изучает реакции малыша на разные ситуации; психопатология пробует делать СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА выводы о людской природе, изучая ее преломления в патогенных критериях. Людскую природу никогда нельзя следить как таковую, а исключительно в ее определенных проявлениях, в определенных ситуациях. Это теоретическая конструкция, которую можно вывести из эмпирического исследования поведения человека. Тут наука о человеке, разрабатывая "модель людской природы", не отличается от иных СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА наук, оперирующих понятиями сущностей, построенными на выводах из данных наблюдения либо контролируемых такими выводами, но не прямо наблюдаемых, как таковые.

Невзирая на обилие данных, предложенных антропологией и психологией, мы имеем только гипотетичную картину людской природы. А за эмпирическим и беспристрастным изображением того, что являет собой "людская природа", мы все СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА еще можем обращаться к Шейлоку, если усвоим его слова об иудеях и христианах в расширительном смысле, как свидетельствующие за все население земли.

"Я иудей! Разве у иудея нет глаз? Разве у иудея нет рук, органов, размеров тела, эмоций, привязанностей, страстей? Разве он не ест ту же еду, не получает ран от такого СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА же орудия, не хворает теми же заболеваниями, не лечится теми же средствами, не так же согревается летом, и не так же зябнет зимой, как и христианин? Когда вы пронзаете нас, разве мы не истекаем кровью? Когда вы веселите нас, разве мы не смеемся? Когда вы отравляете СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА нас, разве мы не умираем? И когда вы бесчестите нас, разве мы не отомстим? Если мы похожи на вас в остальном, мы будем прогуляться на вас и в этом".


stvol-mozga-vid-speredi.html
stvolovaya-chast-golovnogo-mozga-polozhenie-stroenie-otdeli-i-funkcii-kazhdogo-otdela.html
stvolovie-kletki-i-kletochnaya-terapiya-malenkij-putevoditel-referat.html